Василий поярков годы жизни
Сибирь всегда была богатым и хлебным краем, который Российская империя мечтала присоединить к своим владениям. Но непросто было сделать это с учетом огромных сибирских территорий и большого количества народов, проживающих там. Свой вклад в изучение Сибири внесли многие отважные русские первооткрыватели, часть из них расплатилась за открытие новых земель своими жизнями. К сожалению, мы знаем не обо всех из них. Но некоторые первооткрыватели навсегда вписали свои имена в историю завоевания Сибири, к таким людям относится Василий Данилович Поярков. Этот неординарный человек провел в экспедиции практически три года и сумел добыть для России просто бесценную информацию.
Василий Поярков: краткая биография
Семнадцатый век был периодом, когда Российская империя всеми силами пыталась расширить свои границы. Первую скрипку в исполнении этих целей играли первопроходцы. Они были особенными людьми — смелыми, талантливыми и образованными. Хочется уточнить, что это довольно редкое сочетание в те времена.
Именно таким человеком был Василий Данилович Поярков, биография которого наполнена героическими поступками, сделавшими российскую корону в несколько раз сильнее и влиятельнее.
К сожалению, в истории не сохранилось сведений о точной дате рождения этого человека. Известно, что Василий Поярков был родом из дворян и родился приблизительно в начале семнадцатого века. Он был крайне умен, образован и цепок, поэтому довольно быстро сделал себе карьеру и оказался на службе у якутского воеводы. При Петре Головине он занимал должность человека для особых поручений.
В 1643 году он отправился в экспедицию в Даурию. Целью его путешествия был сбор ценных географических сведений, изучение народов края и по возможности обложение их данью в пользу русского царя. В Даурии Василий Поярков провел три зимы, за это время его отряд существенно сократился. Но, несмотря на это, упрямый первопроходец выполнил поставленные перед ним цели.
В 1646 году экспедиция вернулась в Якутию, и на стол воеводы лег отчет, который составил самолично Василий Поярков. Что открыл этот крайне настойчивый и отважный человек? Довольно много сведений попали благодаря ему к российскому царю. Среди них были географические карты, с нанесенными на них новыми реками и равнинами, данные о народах Даурии, их местоположении и богатстве, а также информация об острове Сахалине и Охотском море.
В дальнейшем Василий Поярков отправился на службу в Москву. По одним данным там он и скончался приблизительно после шестьдесят седьмого года семнадцатого века. По другим — служил где-то возле Урала и в Якутии. Могила Пояркова неизвестна, так же как и город, в котором он умер. Именем первооткрывателя была названа гора на Сахалине.
Даурия: предпосылки экспедиции Пояркова
Слухи о богатстве Даурии ходили еще с начала семнадцатого века. Русские казаки, ходившие в сибирские походы, постоянно расхваливали эти земли перед своими воеводами. Первым, кто сумел составить карту данной местности, был Максим Перфильев. Он столь подробно описал Даурию, что вплоть до девятнадцатого века путешественники пользовались именно его географической картой. Разговоры о богатой земле сподвигли на дальнее путешествие промышленника Аверкиева. Он дошел практически до начала Амура и был захвачен местными племенами. Но находчивый торговец сумел выбраться из плена живым, привезя с собой пушнину, которую умудрился выменять у глав племени.
Все эти слухи не мог оставить без внимания якутский воевода. Он решил вплотную заняться изучением Даурии и снарядить в эти земли крупную экспедицию. Главой группы казаков был назначен Василий Поярков. Биография великого первооткрывателя после этого решения Петра Головина пополнилась целым рядом невероятных и не всегда делающих ему честь событий, о которых мы сейчас и поведаем читателям.
Начало экспедиции
Летом 1643 года Василий Поярков вышел во главе ста тридцати трех человек из Якутска. С собой у него была одна пушка и ядра. Также было взято сукно, бисер, медная посуда и другие предметы, которые предназначались в дар местным племенам.
Первопроходец имел при себе ряд указаний воеводы:
- собирать информацию о живущих в Даурии народах;
- записывать и зарисовывать открытые в экспедиции долины, реки и горы;
- привезти полное описание маршрута;
- войти в контакт с местными жителями и не обижать их.
Поярков должен был по возможности уговорить местных жителей вступить в состав Российской империи и встать под защиту царя в обмен на ясак (оплату).
Путь до реки Гонам
Уже первый этап экспедиции показал, насколько сложным будет весь путь, но это вовсе не остановило отважных людей, решивших дойти до конца и выполнить указания. Чтобы попасть в Даурию, отряд казаков спустился по Лене к устью реки Алдан. Их путь лежал к устью Учура, но плыть пришлось против течения, поэтому время, затраченное на этот кусок путешествия, было неоправданно большим. Река Гонам, до которой люди Пояркова добрались через полтора месяца после выхода из Якутска, преподнесла им немало сюрпризов. Как оказалось, практически по всему руслу расположены пороги, и казакам пришлось перетаскивать суда и груз по суше. Это существенно затягивало путешествие и приближало зиму в незнакомых местах. Через пять недель измученные люди были уже не способны продолжать путешествие. Внезапно выпавший снег и сильные вьюги лишили отряд возможности передвигаться по воде.
Поярков принял беспрецедентное, но единственно правильное решение — он оставил группу казаков на зимовку, а сам с отрядом в девяносто человек и минимальным количеством продовольствия отправился в Даурию.
Даурская история: открытие новых народов
Пройдя путь к верховьям реки Зеи, экспедиция Пояркова, наконец, вошла в благодатный край дауров. Местные племена были очень богатыми. Они жили большими поселениями в просторных домах. Жилища строились из дерева, а окна затягивались специальной бумагой, полностью пропитанной маслом. Дауры разводили скот, возделывали землю и занимались охотой. Их деятельность позволяла им торговать с Китаем и получать в обмен на ценных мех шелка и другие ткани, из которых они шили себе одежду. Пушнина была основным обменным товаром, которым дауры платили маньчжурам, слывшим кровожадным и жестоким народом.
Богатство селений поразило и ослепило Пояркова. Он приказал местным жителям платить дань российской короне, и дабы подкрепить свои слова действиями захватил в плен самых знатных людей племени. Стоит сказать, что Василий Данилович был крайне жестоким человеком, он не гнушался бить и мучить пленников для достижения своих целей. Через некоторое время он выведал всю известную даурам информацию о соседних племенах и их положении. Времени, чтобы двинуться дальше, совсем не оставалось. Наступала зима.
Первая зимовка
Экспедиция Василия Пояркова приступила к строительству острога и осталась в этих местах на зимовку. Стоит отметить, что казаки чувствовали себя довольно уверенно в Даурии. Они практически разорили местные поселения, выгнали дауров в леса и разграбили их запасы продовольствия. В итоге уже в середине зимы хлеб закончился, а иной пищи у людей Пояркова не было.
Люди примешивали к оставшемуся зерну кору и собирали падаль, естественно, что это привело к массовым смертям в результате эпидемии. Этим захотели воспользоваться дауры и организовали нападение на острог. Люди Пояркова сумели отбить атаку и некоторое время питались трупами павших. Если бы весна немного задержалась, то, скорее всего, казаки начали бы поедать друг дружку. К счастью, корабли после зимовки на реке Гонам подоспели вовремя с грузом продовольствия. После первой зимы первопроходец потерял более тридцати человек.
Путь по Зее
Как потом рассказывал Василий Поярков, кратко описать это путешествие вниз по Зее просто невозможно. Местные жители, уже знавшие о жестокости иноземцев и испытывавшие к ним отвращение за каннибализм, не подпускало их к берегу. Любая такая попытка заканчивалась ожесточенным сопротивлением племен. Они сыпали тучами стрел и готовы были сделать все, чтобы не подпустить к своим поселениям экспедицию.
Выйдя к Амуру, Поярков продолжил путь по реке и увидел абсолютно новый народ, ведущий свои корни от маньчжуров.
Встреча с дючерами
Высадившись на берег, небольшой отряд казаков отправился на разведку к селению дючеров. Уже с воды было заметно, что это довольно богатый народ. Они жили в огромных домах, стоявших на сваях. Мужчины и женщины занимались земледелием. Их поселки по семьдесят дворов окружали большие хлебные поля. Дючеры не слишком хотели принимать иноземцев и напали на разведывательный отряд, практически полностью его уничтожив. В итоге Пояркову пришлось срочно отплывать, несмотря на то, что его отряд стал составлять всего лишь семьдесят человек.
Путешествие по Амуру
Двигаясь по Амуру, Поярков встретил поселения нанайцев. Они в основном занимались рыболовством, и даже их одежда изготавливалась из рыбьих шкур. Бедность и отсталость племен поразила Пояркова, и он даже не стал захватывать данный народ.
К сентябрю отряд вышел к устью Амура и познакомился с новым народом — гиляками. Они были еще более бедны, но рассказали экспедиции о богатом острове Сахалине и живущих там народах. Гиляки признали власть русского царя над собой и принесли Полякову дань в виде пушнины.
Данное положение вещей вполне устраивало первопроходца, и он решил остаться подле поселения гиляков на очередную зимовку.
Окончание экспедиции
Весной 1645 года экспедиция, пережив голод и разрушив поселение гиляков, вышла в Амурский лиман. Дальше двигаться в том же направлении глава экспедиции не решился, ведь количество его людей сократилось буквально в половину после столкновения с гиляками.
Три месяца отряд обходил Сахалин, не приближаясь к его берегам. Они прошли Охотское море по побережью и вошли в устье Ульи. Там Поярков встретил эвенков, с которыми поступил по уже знакомому сценарию. Он захватил знать и заставил племя выплатить ясак. К лету 1946 года в Якутск вошли пятьдесят два человека, которых привел за собой Василий Данилович Поярков. Биография каждого из этих героических людей достойна изучения, ведь за три года экспедиции они сделали практически невозможное. К сожалению, история не сохранила имена членов отряда, открывшего для России Даурию.
Поярков Василий Данилович: что открыл?
Достижения экспедиции трудно переоценить:
- отряд прошел более восьми тысяч километров;
- на карту были нанесены реки Учур, Гонам, Зея;
- Поярков открыл Амурско-Зейское плато;
- люди первопроходца первыми проплыли вдоль берегов Охотского моря;
- казаки получили информацию о Сахалине и живущем на его территории народе;
- впервые русские смогли спуститься вниз по Амуру;
- за три года в руках экспедиции оказались ценнейшие сведения о местных племенах.
После возвращения Поярков применил все свое влияние, чтобы убедить царя продолжать исследование и завоевание Сибири. Следующая экспедиция в эти земли была отправлена под руководством Ерофея Хабарова.
Поярков В.Д. – фигура неоднозначная, одна из самых противоречивых в истории русских первопроходцев. С одной стороны он совершил первый поход русских по Амуру и внёс, тем самым, значительный вклад в изучение Дальнего востока. А с другой стороны он нарушил первоначальный план похода, инструкции своего начальника, принял неправильные, непрофессиональные решения, приведшие к катастрофическим последствиям с гибелью людей и надолго создавшие у местных жителей отрицательное мнение о моральных качествах русского народа.
Всё началось в Якутском остроге в середине XVII века. Вообще остроги играли видную роль в освоении русскими восточных территорий. Острог – это основа государственной власти, хорошо укреплённая крепость, откуда казачьи отряды совершали свои походы и экспедиции для освоения (и покорения) новых территорий. Правил в якутском остроге воевода Пётр Головин, а Поярков занимал должность письменного головы.
 |
| Карта походов Пояркова и Хабарова |
Жизнь и служба в Якутском остроге держалась на походах. Вряд ли там нашелся бы в то время человек, который не касался экспедиционной жизни. В то же время письменный голова – это административная должность, которую обычно занимал порученец воеводы с функцией скорее контролировать, чем возглавлять походы. По своему общественному положению Поярков, конечно, выпадал из экспедиционной обоймы.
Но походу в Приамурье придавалось большое значение. Богатство края и, прежде всего, то, что там хлеб «родится вволю», привлекало внимание П. П. Головина, так как в Якутске хлеба, получаемого от «пашенных крестьян», не хватало, и его приходилось привозить издалека, чаще всего из-за Урала. Слухи о богатствах Даурии – страны пашенных людей – привели к тому, что в июле 1643 года Головин послал на Шилкар (окрестности реки Шилки) 133 казака с пушкой, выделив судовой инструмент, много парусины, боеприпасов, пищалей, а также медных котлов и тазов, сукна и бисера – для подарков местным жителям.
На этот поход возлагались большие надежды. Поэтому воевода и выбрал в качестве руководителя не вольнолюбивого казачьего предводителя, а доверенное лицо. К отряду присоединилось полтора десятка добровольцев-промышленников («охочих людей»). В качестве переводчика был выбран Семен Петров Чистой. Путь на Шилкар шел через реку Зею, на которую надо было попасть, поднявшись на судах в верховья реки Гонам, и волоком перебравшись через водораздел.
Пояркову был дан ряд заданий: описать реки и народы, живущие на них, их занятия, выяснить природные богатства края и представить «чертеж и роспись дороги своей и волоку, к Зие и Шилке реке, и падучим в них рекам и угодьям». Был составлен маршрут похода и даны некоторые сведения о реках и народе, живущем на Амуре, а также твердый наказ Пояркову, чтобы люди его отряда не трогали и не обижали местное население.
В инструкции воеводы, выданной Пояркову, было сказано: «И приведчи на Зие реке иноземцов под Государеву Царскую высокую руку и ясак с них взяв и аманатов, и поставя острог на Зие. итить на Шилку реку. и пришед к серебренной руде, острог поставить и укрепитца всякими крепостьми. А самому ему, Василью, с Зии и с Шилки реки до перемены не выходить».
Ещё инструкцией предписывалось: «А будет волею Божиею зима займет вскоре и до лду будет на Зию через волок перейтить не поспеть со всем, и Василью, переведчи Государеву казну, запасы все и судовые снасти за волок за Зию, и поставить на берегу зимовье крепкое с нагороднями. оставить у казны служивых людей 30 человек, которые б умели суды сделать, а самому со всеми людьми, прося у Бога милости, итить нартами вниз по Зие реке. А казны Государевы и судовых снастей, которые с вами надо бет на Зию реку, на сей стороне волоку не оставливать. ».
Так было предписано. А как на самом деле шел Поярков, до конца остаётся неясным до сих пор. Причиной этого по свидетельству участника похода Микулы Тимофеева является утеря экспедиционных документов: «. и утопили де они из лотки в колотке отписки и чертеж. ». Всё, что известно о походе, записано со слов рядовых участников и самого руководителя уже после окончания экспедиции, которая длилась три года (1643-1646 гг.).
За три походных года многое стёрлось в памяти участников. В их рассказах содержится много противоречий и разнотолков. Ниже приводится наиболее вероятная версия случившегося.
Поярков пошел в Даурию новым путем. В конце июля на дощаниках он поднялся по Алдану и рекам его бассейна – Учуру и Гонаму. Судоходство по Гонаму возможно только на 200 километров от устья, выше начинаются пороги. Людям Пояркова приходилось перетаскивать суда на верёвках чуть ли не у каждого порога, а на Гонаме их больше сорока, не считая мелких. Поярков, по возвращению из похода говорит о 42 порогах и 22 шиверах на Гонаме.
Тяжелый путь по Гонаму, раннее наступление зимы, не позволили Пояркову подняться судовым ходом вплотную к Становому хребту. К такому ходу событий он не был готов морально, потому что князец Томканей, взятый в экспедицию проводником, говорил: «. бывал, де, он, Томканей шаман, на Зие реке у хлебных людей многажды. и по Гономе до волоку на Зию реку, полтретьи недели, а на Гономе, де, реке быстрые места есть небольше; . и Томканей сказал, что теми судами по Гономе итить можно до волоку. ». Акты, составленные после похода, свидетельствуют: «. а по Гоному реке шел вверх до заморозу пять недель. », то есть в 2-3 раза медленнее, чем обещал проводник.
Отряд, дойдя по Гонаму до притока Сутам, остановился. Здесь поставили зимовье и две недели отдыхали, дожидаясь, когда забереги окрепнут настолько, чтобы по ним можно было передвигаться.
И в этот момент Поярков совершает свою первую ошибку . Он оставил часть людей зимовать с судами и припасами на Гонаме, а сам налегке с отрядом в 90 человек пошел «зимником» на нартах и лыжах вдоль рек Сутам, Нуям через Становой хребет и вышел к верховьям реки Брянты (система Зеи).
Он нарушил предписания, и принял решение на свой лад, оказавшееся роковым. Оставив основные припасы почти за 200 км до хребта, он налегке отправился во главе 90 человек на Зею. Для руководителя крупной экспедиции шаг совершенно безрассудный. Оторваться в зиму на несколько сотен километров от жизнеобеспечения, чтобы не иметь возможности вернуться к нему в случае необходимости – это может позволить себе только человек, не обладающий опытом походной жизни.
Поярков поручил руководить зимовкой пятидесятнику Патрикею Минину, дав ему наказ до половодья переволочь через хребет припасы и, построив суда, не мешкая догнать его. Встречу назначили у впадения реки Умлекан в Зею. Место зимовки оставшегося отряда до сих пор вызывает вопросы. Скорее всего Минин, чтобы сберечь хлебные припасы, предпринял разведку с целью отыскать более подходящее место для зимовья, которое, во-первых, было бы рыбным и зверовым, а во-вторых, находилось бы ближе к хребту, чем 190 км (расстояние от устья Сутама до Брянты).
Надо полагать, Минин был опытным походником. В те времена звания казакам присваивались не столько за выслугу лет, сколько за заслуги. Достаточно вспомнить, что И.Ю. Москвитин за свой исторический поход к Охотскому морю был пожалован в пятидесятники, что С.И. Дежнев в конце жизни стал атаманом, что Е.П. Хабаров, несмотря на неважное к нему отношение властей, был пожалован чином сына боярского. Поэтому чин пятидесятника можно считать характеристикой большого опыта Минина. Да и благополучное прибытие Минина на Умлекан следующей весной говорит само за себя.
Вероятнее всего, Минин, проведав об удобном месте в устье «Нюемки» (так участники экспедиции ошибочно называли Сутам), перебазировался в его окрестности. Поярков впоследствии об этом, наверняка, узнал, но при расспросе поведал лишь о том, к чему сам приложил руку. Поэтому в официальном докладе государю о месте зимовки говорится не отчетливо, по свидетельству других участников похода.
Таким образом, можно сделать вывод, что постройка зимовья и разделение отряда произошли либо в устье Сутама, либо несколько выше, где расположено удобное место для длительной стоянки многолюдной экспедиции. Имеется неподтвержденное документально свидетельство об обнаружении одним из современных геологических отрядов следов постройки и остатков кремневых ружей в 5км выше устья Сутама.
О маршруте движения поярковского отряда можно с уверенностью говорить, что проходил он не по «Нюемке», а по Сутаму до впадения в него Б. Даурки, название которой является явным указателем пути в «Даурию».
О волоке через Становой хребет на Брянту Томканей говорил: «. ходу через него пешего без ноши три дни. у волоку лесы черные. ». Современный эксперимент на местности показал, что эти сведения абсолютно точны. Путь от впадения Б. Даурки по Даурке до верховьев Брянты, откуда можно начинать сплав по большой воде, занимает 3 дня. Перевал через хребет настолько пологий, что с трудом определяется окончание подъема и начало спуска из-за сильной залесенности.
На картах XX века нанесена тропа, идущая с верховий Брянты, которая, выйдя из отрогов Станового хребта, уходит через ряд плоских водоразделов к Зее, примерно, в 20 км выше устья Брянты. Она значительно сокращает путь. По сильно меандрирующей Брянте ходу до Зеи 230 км, по тропе – 140. Вполне возможно, что нартовая тропа, которой пользовались эвенки, посещая «хлебных людей», была использована Поярковым. Выйдя по тропе на Зею и спускаясь по ней, он через два перехода был у устья Брянты, а через 10 дней пути по Амурско-Зейскому плато он добрался до реки Умлекан, левого притока Зеи.
Здесь русские были уже в стране «пашенных людей» – Даурии. По берегам Зеи встречались селения с просторными деревянными домами крепкой постройки, с окнами, затянутыми промасленной бумагой. У дауров имелись запасы хлеба, бобовых и других продуктов, много скота и домашней птицы. Они носили одежду из шелковых и хлопчатобумажных тканей. Шелк, ситцы, металлические и другие изделия они получали из Китая в обмен на пушнину. Пушниной же они платили дань маньчжурам.
Поярков решил зимовать на Зее и поставил острог возле устья Умлекана. К середине зимы хлеб в остроге и окрестных селениях подошел к концу, а нужно было дотянуть до теплого времени, когда вскроются реки и придут суда с припасами, оставленными на Гонаме.
И тут Поярков совершает ещё одну роковую ошибку . Он посылает отряд в 70 человек во главе с Юрием Петровым (в обиходе его звали Юшкой) в соседнее селение Молдыкидыч «за продуктами». Неопытность письменного головы видна в том, что он перепоручил вопрос первостепенной важности, от которого зависела судьба похода – налаживание контактов с даурскими князцами – Юрию Петрову, снабдив его инструкцией, приведшей к трагедии.
Дауры встретили гостей приветливо, но в свой город не пустили. За версту от селения они построили казакам три юрты, принесли им богатые дары, снабдили продуктами.
Петрова не удовлетворили богатые подношения дауров и он пошел на штурм селения. Однако дауры выслали конный отряд, который разгромил пеших казаков. Юшка Петров с оставшимися людьми вернулся к Пояркову.
В это время в остроге уже начался голод, казаки примешивали к муке кору, питались кореньями и падалью, болели и умирали. Разгневанный Поярков не мог простить Петрову его необдуманного поведения и отказался делить запасы с вернувшимся отрядом. Казакам Петрова суждено было умереть голодной смертью. Так трагически закончилась попытка силой добыть продукты.
Соблюди Поярков наказ воеводы или перезимуй всем отрядом в удобном «кормовом» месте – не погибли бы на Зее от стычек и голода 50 человек, не пришлось бы участникам похода есть погибших иноземцев и сотоварищей ради выживания.
24 мая 1644 г., когда пришли люди Пояркова, зимовавшие за Становым хребтом, Поярков все же решил двигаться дальше, вниз по Зее. У него оставалось около 70 человек. Плыть пришлось через сравнительно густонаселенный район – западную окраину Зейско-Буреинской равнины, но слухи о «поганых русских людоедах» расползлись по окрестностям и жители не допускали, чтобы русские высаживались на берег.
Наконец в июне отряд вышел на Амур. Район устья Зеи понравился казакам: земля здесь, судя по запасам продовольствия в даурских острогах и многочисленным пашням, давала хорошие урожаи зерновых и овощей, в селениях было много скота. Поярков остановился немного ниже устья реки Зеи – он решил срубить здесь острог и зимовать, а весной, как предписывала инструкция, двинуться вверх по Амуру – на Шилку – для поиска серебряных руд.
Здесь Поярков совершает ещё одну ошибку . Он отправил 25 казаков на двух стругах вниз по Амуру на разведку. После трехдневного плавания разведчики выяснили, что до моря очень далеко, и повернули назад, двигаясь против течения бечевой. Вскоре они подверглись нападению приречных жителей – к Пояркову вернулось лишь пятеро. Теперь в отряде осталось всего около 50 человек.
Поярков понимал, что с такими силами после тяжелой зимовки трудно будет двигаться против течения могучей реки. Надо было принимать решение, что делать дальше. Поярков понимал, что не выполнил задание Головина, понимал свою ответственность за понесенные потери, помнил, конечно, слова инструкции о том, что «. казна Государева с вами пошла многая. ».
Невозможность выполнить задание воеводы была объективным фактом, и объяснялась следующими причинами. Во-первых, основать остроги, чтобы закрепиться на Зее и среднем Амуре, после событий под Молдыкидычем и после зимовки на Умлекане было невозможно. У народов среднего Амура сложилось враждебное отношение к русским («поганые людоеды»). Во-вторых, серебряной руды на Шилке не оказалось. В-третьих, Пояркову было известно о возможном месторождении серебра вблизи устья Амура по результатам похода И.Ю. Москвитина и в его отряде был участник того похода – Семен Петров Чистой, знающий о пути с устья Амурак реке Улье и от нее до Якутска. Учитывая всё это, и чтобы как-то себя реабилитировать, Поярков принимает решение плыть к устью Амура.
От устья реки Сунгари начались земли другого народа – пашенных дючеров. Они жили в поселках, окруженных полями. Вскоре с юга в Амур «упала» крупная река, названная казаками Верхним Амуром, – это была Уссури (детально русские ознакомились с ней в 50-х годах XVII века, назвав ее Ушуром). Через несколько дней плавания показались шалаши ачанов, иначе – гольдов (нанайцев), которые жили в крупных селениях – до 100 и более юрт в каждом. Они почти не знали земледелия; скотоводство у них находилось в зачаточном состоянии; занимались они в основном ловлей рыбы и ею питались. Из искусно выделанной и раскрашенной кожи крупных рыб они шили себе одежду. Побочным промыслом была охота: казаки видели у них собольи шкурки и лисьи меха. Для езды гольды пользовались только собачьими упряжками.
Далее река поворачивала на северо-восток. Вскоре на берегах нижнего Амура русские увидели летние жилища на сваях и встретили новый «народец». То были гиляки (нивхи), рыболовы и охотники. И они ездили на собаках – у некоторых казаки видели сотни собак. Рыбачили они в маленьких берестяных лодках и выплывали на них даже в открытое море.
Еще через восемь дней Поярков достиг устья Амура и остался здесь на вторую зимовку. По соседству в землянках жили гиляки. Казаки стали покупать у них рыбу и дрова и собрали некоторые сведения об острове Сахалин, богатом пушниной, где живут «волосатые люди» (айны). Поярков выяснил также, что из устья Амура можно попасть в южные моря. Так впервые было получено представление о существовании пролива (Татарского), отделяющего Сахалин от материка.
В конце мая 1645 года, когда устье Амура освободилось ото льда, Поярков вышел в Амурский лиман, но не рискнул идти на юг, а повернул на север. Морское плавание на речных лодках – дощаниках с дополнительно наращенными «нашивами» (бортами) – продолжалось три месяца. Экспедиция продвигалась сначала вдоль материкового берега Сахалинского залива, а затем вышла в Охотское море. Мореходы обходили «всякую губу», почему и шли так долго. В начале сентября Поярков вошел в устье реки Ульи. Здесь казаки нашли уже знакомый им народ – эвенков и остались на третью зимовку. Ранней весною 1646 года отряд двинулся на нартах вверх по Улье и вышел к реке Маи, бассейн Лены. Здесь землепроходцы выдолбили лодки и по Мае, Алдану и Лене за шестнадцать дней, в середине июня 1646 года, доплыли до Якутска.
Во время этой трехлетней экспедиции Поярков проделал около восьми тысяч километров, потеряв, большей частью от голода, 80 человек из 132. Он прошел новым путем от Лены на Амур, открыв реки Учур, Гонам, Зею, Амурско-Зейское плато и Зейско-Буреинскую равнину. От устья Зеи он первым спустился по Амуру до моря, проследив около 2.000 км его течения, открыл – вторично после Москвитина – Амурский лиман, Сахалинский залив и собрал некоторые сведения о Сахалине. Он первым совершил исторически вполне доказанное плавание вдоль юго-западных берегов Охотского моря.
Поярков собрал ценные сведения о народах, живущих по Амуру, – даурах, дючерах, нанайцах и нивхах, убеждал якутских воевод присоединить амурские страны к Руси: «Там в походы ходить и пашенных хлебных сидячих людей под царскую. руку привесть можно, и ясак с них собирать, – в том государю будет многия прибыль, потому что те землицы людны, и хлебны, и собольны, и всякого зверя много, и хлеба родится много, и те реки рыбны. ».
С другой стороны результат первой зимовки Пояркова, заложенный в осеннюю пору 1643 г., изменил не только предназначение похода, но и, несомненно, повлиял на отношение коренного населения к русским при последующих походах Е.П. Хабарова и др. И ответственность Пояркова за это, прежде всего, потому, что он явился генератором произошедшего.
Но нельзя забывать и того, что Поярков, все же, нашел в себе волю и силы довести поход до логического конца, исходя из сложившихся условий. И, хотя путь к устью Амура явился вынужденной мерой, с точки зрения приобретенных сведений о новых землях, поход, конечно, выдающийся. Остается лишь удивляться, что экспедиция не исчезла без следа. А умению переносить тяготы и выдержке участников первого амурского похода можно позавидовать.
В память заслуг По я ркова В.Д. в 2001 г. Банком России была выпущена золотая медаль достоинством 50 рублей.
Ты — не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org
Васи́лий Дани́лович Поярков (до 1610 — после 1667) — русский землепроходец XVII века, «письменный голова».
Происходил из служилых людей города Кашина. С 1630 на службе в Сибири.
Содержание
Экспедиция Пояркова
Начало пути
По приказу якутского воеводы стольника П. П. Головина Поярков предпринял экспедицию в страну дауров, о которых впервые узнали благодаря экспедиции его предшественника — письменного головы Еналея Бахтеярова в 1640 году. В состав отряда Пояркова входило 133 человека, оснащенных пищалями, пушкой со 100 ядрами к ней. Поярков вышел из Якутска 15 июля 1643 и за 2 дня на 6 дощаниках [1] спустился по реке Лене до устья Алдана. Затем приходилось плыть против течения, что существенно замедлило продвижение экспедиции. Путь от Алдана до устья реки Учур занял месяц. Движение по Учуру продолжалось десять дней, после чего суда Пояркова свернули на реку Гонам [2] . Судоходство по Гонаму возможно лишь на 200 километров от устья, дальше начинаются пороги. Людям Пояркова приходилось перетаскивать суда на себе, волоком. И это приходилось делать более 40 раз. Путь по реке Гонам занял 5 недель.
Открытие Даурии
С наступлением холодов осенью 1643 года Поярков решил оставить часть людей зимовать возле судов на берегах реки Гонам, а сам налегке с отрядом в 90 человек пошел зимником на нартах через Сутам и Нуям. За 2 недели он миновал Становой хребет и впервые проник в бассейн р. Амур, открыв сначала Мульмугу, а затем, через 2 недели, вышел к реке Зея (Даурская страна). 13 декабря 1643 года в 80 км от реки Амур казаки Пояркова имели стычку с даурами «князька» Доптыула. Они разбили лагерь (острог) и сразу же потребовали от местных земледельческих дауров, чтобы отныне они платили дань русскому царю. А чтобы подкрепить свои слова действием, захватил аманатами (заложниками) несколько знатных людей. В начале января 1644 г. зимовье Пояркова на Умлекане было осаждено даурами. Страх перед неведомыми пришельцами прошёл, а их малочисленность придавала уверенности осаждавшим. Однако несколько предпринятых ими попыток штурма успеха не принесли: видимо, сказалось превосходство казаков в тактическом мастерстве и вооружении. Тогда дауры взяли поярковцев в кольцо блокады. Казаки стали примешивать к муке кору деревьев, питались кореньями и падалью, часто болели. Начался мор. Тогда окрестные дауры, которые все это время скрывались в лесах, осмелели и организовали несколько нападений на острог. Но Поярков был умелым военачальником. Напавших дауров перебили, их трупы лежали на снегу перед острогом. Голод крепчал, тогда казаки стали поедать эти трупы, что легло позорным пятном на землепроходцев и вызвало отвращение у местных жителей [3] . «Те служилые люди, не хотя напрасною смертью помереть, съели многих мёртвых иноземцев и служилых людей» [4] .
Но наконец весной 1644 года кольцо осады распалось. Поярков получил возможность продолжить поход. Одну группу он послал назад на Гонам, чтобы поторопить зимовавших казаков, а другую — 40 казаков под началом Петрова — дальше к Амуру на разведку. Столкнувшись с сопротивлением дауров, отряд Петрова отступил обратно к стану Пояркова. 24 мая 1644 года пришли зимовщики с Гонама. Отряд Пояркова достиг 70 человек. Они изготовили новые суда и продолжили сплав по рекам со скоростью 40 км/день.
Сплав по Амуру
По Зее к июню 1644 года казаки Пояркова спустились к реке Амур (которую ошибочно принял за Шилку). Местное население весьма враждебно относилось к землепроходцам, не подпуская их к берегу. Поярков спустился по Амуру до его устья, где совершил повторную зимовку. На среднем Амуре Поярков встретил земледельческий народ дючеров, ополчение которых в устье Сунгари истребило разведывательный отряд землепроходцев (погибло 20 казаков). После дючеров начинались земли рыболовного народа гольдов, с которыми не было военных столкновений. Осенью 1644 года Поярков вышел к устью Амура, где жили рыболовы-гиляки. Здесь казаки Пояркова впервые вздохнули спокойно. От них он узнал о населенном волосатыми людьми Сахалине. Гиляцкие «князья» присягнули на подданство России и добровольно дали первый ясак — 12 сороков соболей и шесть собольих шуб. В конце зимы казакам опять пришлось терпеть голод. Вновь стали поедать коренья, кору, питаться падалью. Перед отправлением в поход Поярков совершил набег на гиляков, захватил аманатов и собрал дань соболями. В схватке Поярков потерял половину от своего оставшегося отряда. В конце мая 1645 года, когда устье Амура освободилось ото льда, Поярков со своими казаками вышел в Амурский лиман.
Возвращение
Поярков совершил исторически вполне доказанное 12-недельное (3-месячное) плавание вдоль юго-западных берегов Охотского моря от устья Амура до устья Ульи, где отряд Пояркова попал в шторм и зазимовал осенью 1645 года. Здесь уже в 1639 году ступала нога «русского человека» Ивана Москвитина, а местные народы платили дань московскому «белому царю». Затем через реку Мая казаки Пояркова начали своё возвращение домой. В Якутск в 1646 году вернулось, по разным данным, 20 [5] , 33 [6] или 52 казака [7] из экспедиции Пояркова. Прямые цели похода не были достигнуты, однако российские власти получили ценные сведения о пройденных территориях.
Остаток жизни
До 1648 г. Поярков служил в Якутске в прежней должности письменного головы, после чего вернулся в Москву. В столице он был переведён из удельных дворян в московские, поступив на полное казённое обеспечение. Имя Василия Пояркова мельком упоминается в хрониках XVII в. до 1668 г. Это позволяет сделать вывод, что он прожил остаток своих лет в Москве, в покое и достатке.
Память
- В 1858 году на Амуре основана станица Поярково.
- Именем Пояркова названы улицы в Хабаровске, Якутске и Северо-Курильске.
- В 2001 году Банком России в серии памятных монет «Освоение и исследование Сибири», выпущена монета «Экспедиция В. Пояркова» номиналом 50 руб.
- Имя Василия Пояркова носит пассажирский теплоход проекта 860Амурского речного пароходства.
- Имя Василия Пояркова носит сторожевой корабльАмурской военной флотилии.
Напишите отзыв о статье "Поярков, Василий Данилович"
Примечания
- ↑ [http://www.randewy.ru/karta/geogr25.html Открытие Охотского моря, бассейна Амура и прохода из Ледовитого в Тихий океан]
- ↑Гонама // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб. , 1890—1907.
- ↑ [http://www.rae.ru/monographs/122-4065 Василий Поярков]
- ↑ Дополнения к актам историческим. СПб., 1848. Т. 3. С. 58 — 60
- ↑ [http://levst.com/?page_ >
- ↑ [http://www.gzt-sv.ru/svobodny/nash-gorod/g01-istorii-priamurya Истopичecкиe oчepки o Свoбoдном. Из истopии Приамypья]
- ↑ [http://www.kmslib.ru/kraevedenie/poyarkov Поярков Василий Данилович — землепроходец. Экспедиции Пояркова]
Литература
- Полевой Б. П. Новое об амурском походе В. Д. Пояркова (1643—1646 гг.) // Вопросы истории Сибири. Досоветский период (Бахрушинские чтения, 1969). Новосибирск, 1973. С. 112—126.
Ссылки
- Поярков, Василий // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб. , 1890—1907.
- [http://www.hrono.ru/biograf/poyarkov.html Биография Пояркова]
- [http://sibrelic.ucoz.ru/publ/akty_istoricheskie_1640_1649gg/akty_istoricheskie_1643g/1643_07_15_ranee/105-1-0-429 Наказная память составленная воеводой Головиным письменному голове Василию Пояркову о походе на реки Зея и Шилка.]
- [http://sibrelic.ucoz.ru/publ/akty_istoricheskie_1650_1659gg/akty_istoricheskie_1650g/1650_04_14_ne_ranee/82-1-0-522 Челобитная жильца Василья Пояркова о написании его по московскому списку.]
- [http://sibrelic.ucoz.ru/publ/akty_istoricheskie_1640_1649gg/akty_istoricheskie_1646g/1646_06_12_ne_ranee/108-1-0-464 Акты о плавании письменнаго головы Василья Пояркова из Якутска в Охотское море.]
- [http://sibrelic.ucoz.ru/publ/akty_istoricheskie_1640_1649gg/akty_istoricheskie_1640g/1640_12_29/102-1-0-997 Список с наказной памяти письм. головы Вас. Даниловича Пояркова и казачьяго атамана Осипа Галкина казачьему десятнику Вахрамею Макс. Попову.]
Отрывок, характеризующий Поярков, Василий Данилович
– Не скажешь ли, мой друг, что происходит в городе? Что стало с праздником? Или наша Венеция, как и всё остальное, тоже стала другой.
– Инквизиция, Изидора. Будь она проклята! Это всё инквизиция.
– .
– Да, милый друг, она подобралась даже сюда. И что самое страшное, многие люди на это попались. Видимо для злых и ничтожных нужно такое же «злобное и ничтожное», чтобы открылось всё то, что они скрывали множество лет. Инквизиция стала страшным инструментом человеческой мести, зависти, лжи, жадности и злобы. Ты даже не представляешь, мой друг, как низко могут пасть вроде бы самые нормальные люди. Братья клевещут на неугодных братьев. дети на постаревших отцов, желая поскорее от них избавиться. завистливые соседи на соседей. Это ужасно! Никто не защищён сегодня от прихода «святых отцов». Это так страшно, Изидора! Стоит лишь сказать на кого-либо, что он еретик, и ты уже никогда не увидишь более этого человека. Истинное сумасшествие. которое открывает в людях самое низкое и плохое. Как же с этим жить, Изидора?
Франческо стоял, ссутулившись, будто самая тяжёлая ноша давила на него горой, не позволяя распрямиться. Я знала его очень давно, и знала, как непросто было сломить этого честного, отважного человека. Но тогдашняя жизнь горбила его, превращая в растерянного, не понимавшего такой людской подлости и низости человека, в разочарованного, стареющего Франческо. И вот теперь, глядя на своего доброго старого друга, я поняла, что была права, решив забыть свою личную жизнь, отдавая её за гибель «святого» чудовища, топтавшего жизни других, хороших и чистых людей. Было лишь несказанно горько, что находились низкие и подлые «человеки», радовавшиеся (. ) приходу Инквизиции. И чужая боль не задевала их чёрствые сердца, скорее наоборот – они сами, без зазрения совести, пользовались лапами Инквизиции, чтобы уничтожать ничем не повинных, добрых людей! Как же далека ещё была наша Земля от того счастливого дня, когда Человек будет чистым и гордым. Когда его сердце не поддастся подлости и злу. Когда на Земле будет жить Свет, Искренность и Любовь. Да, прав был Север – Земля была ещё слишком злой, глупой и несовершенной. Но я верила всей душой, что когда-нибудь она станет мудрой и очень доброй. только пройдёт для этого ещё очень много лет. А пока тем, кто её любил, предстояло за неё бороться. Забывая себя, своих родных. И не жалея свою единственную и очень дорогую для каждого земную Жизнь. Забывшись, я даже не заметила, что Франческо очень внимательно наблюдал за мной, будто желал понять, удастся ли ему уговорить меня остаться. Но глубокая грусть в его печальных серых глазах говорила мне – он понял. И крепко обняв его в последний раз, я начала прощаться.
– Мы всегда будем тебя помнить, милая. И нам всегда будет тебя не хватать. И Джироламо. И твоего доброго отца. Они были чудесными, чистыми людьми. И надеюсь, другая жизнь окажется для них более безопасной и доброй. Береги себя, Изидора. Как бы смешно это не звучало. Постарайтесь уйти от него, если сможете. Вместе с Анной.
Кивнув ему напоследок, я быстро пошла по набережной, чтобы не показать, как больно ранило меня это прощание, и как зверски болела моя израненная душа.
Сев на парапет, я погрузилась в печальные думы. Окружающий меня мир был совершенно другим – в нём не было того радостного, открытого счастья, которое освещало всю нашу прошедшую жизнь. Неужели же люди не понимали, что они сами своими руками уничтожали нашу чудесную планету, заполняя её ядом зависти, ненависти и злости. Что предавая других, они погружали в «чёрное» свою бессмертную душу, не оставляя ей пути в спасение. Правы были Волхвы, говоря, что Земля не готова. Но это не означало, что за неё не надо было бороться! Что надо было просто сидеть, сложа руки и ждать, пока она сама когда-нибудь «повзрослеет». Мы ведь не оставляем дитя, чтобы оно само искало пути в свою зрелость. Как же можно было оставить нашу большую Землю, не указав пути, и надеясь, что ей самой почему-то посчастливится выжить.
Совершенно не заметив, сколько времени прошло в раздумьях, я очень удивилась, видя, что на улице вечерело. Пора было возвращаться. Моя давняя мечта увидеть Венецию и свой родной дом, сейчас не казалась такой уж правильной. Это больше не доставляло счастья, скорее даже наоборот – видя свой родной город таким «другим», я чувствовала в душе только горечь разочарования, и ничего более. Ещё раз взглянув на такой знакомый и когда-то любимый пейзаж, я закрыла глаза и «ушла», прекрасно понимая, что не увижу всё это уже никогда.
Караффа сидел у окна в «моей» комнате, полностью углубившись в какие-то свои невесёлые мысли, ничего не слыша и не замечая вокруг. Я так неожиданно появилась прямо перед его «священным» взором, что Папа резко вздрогнул, но тут же собрался и на удивление спокойно спросил:
– Ну и где же вы гуляли, мадонна?
Его голос и взгляд выражали странное безразличие, будто Папу более не волновало, чем я занимаюсь и куда хожу. Меня это тут же насторожило. Я довольно неплохо знала Караффу (полностью его не знал, думаю, никто) и такое странное его спокойствие, по моему понятию, ничего хорошего не предвещало.
– Я ходила в Венецию, ваше святейшество, чтобы проститься. – так же спокойно ответила я.
– И это доставило вам удовольствие?
– Нет, ваше святейшество. Она уже не такая, какой была. какую я помню.
– Вот видите, Изидора, даже города меняются за такое короткое время, не только люди. Да и государства, наверное, если присмотреться. А разве же могу не меняться я.
Он был в очень странном, не присущем ему настроении, поэтому я старалась отвечать очень осторожно, чтобы случайно не задеть какой-нибудь «колючий» угол и не попасть под грозу его святейшего гнева, который мог уничтожить и более сильного человека, чем была в то время я.
– Не вы ли, помниться, говорили, святейшество, что теперь вы будете жить очень долго? Изменилось ли что-либо с тех пор. – тихо спросила я.
– О, это была всего лишь надежда, дорогая моя Изидора. Глупая, пустая надежда, которая развеялась так же легко, как дым.
Я терпеливо ждала, что он продолжит, но Караффа молчал, снова погрузившись в какие-то свом невесёлые думы.
– Простите, Ваше святейшество, знаете ли вы, что стало с Анной? Почему она покинула монастырь? – почти не надеясь на ответ, всё же спросила я.
Караффа кивнул.
– Она идёт сюда.
– Но почему. – моя душа застыла, чувствуя нехорошее.
– Она идёт, чтобы спасти вас, – спокойно произнёс Караффа.
– .
– Она нужна мне здесь, Изидора. Но для того, чтобы её отпустили из Мэтэоры, нужно было её желание. Вот я и помог ей «решить».
– Зачем Анна понадобилась вам, ваше святейшество?! Вы ведь хотели, чтобы она училась там, не так ли? Зачем же было тогда вообще увозить её в Мэтэору.
– Жизнь уходит, мадонна. Ничто не стоит на месте. Особенно Жизнь. Анна не поможет мне в том, в чём я так сильно нуждаюсь. даже если она проучится там сотню лет. Мне нужны вы, мадонна. Именно ваша помощь. И я знаю, что мне не удастся вас просто так уговорить.
Вот оно и пришло. Самое страшное. Мне не хватило времени, чтобы убить Караффу. И следующей в его страшном «списке» стала моя бедная дочь. Моя смелая, милая Анна. Всего на коротенькое мгновение мне вдруг приоткрылась наша страдальческая судьба. и она казалась ужасной.
Посидев молча ещё какое-то время в «моих» покоях, Караффа поднялся, и, уже собравшись уходить, совершенно спокойно произнёс:
– Я сообщу Вам, когда Ваша дочь появится здесь, мадонна. Думаю, это будет очень скоро. – И светски поклонившись, удалился.
А я, из последних сил стараясь не поддаваться нахлынувшей безысходности, дрожащей рукой скинула шаль и опустилась на ближайший диван. Что же оставалось мне – измученной и одинокой. Каким таким чудом я могла уберечь свою храбрую девочку, не побоявшуюся войны с Караффой. Что за ложь они сказали ей, чтобы заставить покинуть Мэтэору и вернуться в это проклятое Богом и людьми земное Пекло.
Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.
